МоскваВт, 28 июня 2022
Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Белгород
Брянск
Владимир
Воронеж
Иваново
Калуга
Кострома
Курск
Липецк
Москва
Московская область
Орел
Рязань
Смоленск
Тамбов
Тверь
Тула
Ярославль
Северо-Западный федеральный округ
Архангельск
Великий Новгород
Вологда
Калининград
Ленинградская область
Мурманск
Петрозаводск
Псков
Санкт-Петербург
Сыктывкар
Южный федеральный округ
Астрахань
Волгоград
Краснодар
Крым/Севастополь
Майкоп
Ростов-на-Дону
Элиста
Северо-Кавказский федеральный округ
Владикавказ
Грозный
Дагестан
Магас
Нальчик
Ставрополь
Черкесск
Приволжский федеральный округ
Ижевск
Йошкар-Ола
Казань
Киров
Нижний Новгород
Оренбург
Пенза
Пермь
Самара
Саранск
Саратов
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Абакан
Горно-Алтайск
Иркутск
Кемерово
Красноярск
Кызыл
Новосибирск
Омск
Томск
Дальневосточный федеральный округ
Анадырь
Благовещенск
Владивосток
Магадан
Петропавловск-Камчатский
Улан-Удэ
Хабаровск
Чита
Южно-Сахалинск
Якутск
Сортировка
Поиск
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!

«Чудо! Молли Суини...». Мастерская Петра Фоменко

«Чудо! Молли Суини...» Показать полностью фото »
Рецензия студентки второго курса театроведческого факультета ГИТИСа Полины Куралевой на спектакль «Молли Суини» режиссера Ивана Поповски

Что видит человек в состоянии полной слепоты? Какие сны ему снятся? Видит ли он хоть что-нибудь, в привычном для нас понимании? В спектакле «Молли Суини» в мастерской Фоменко режиссёр Иван Поповски не даёт ответов, а задаёт новые вопросы. Вопросы задают и сами герои. Работать с жанром монолога всегда трудно и неудобно, поэтому вполне уместно, что их рассказы похожи на исповедь. Пока говорит один, другие отворачиваются и молчат, кажется, они даже не способны подслушать в этот момент. И только зритель, выслушав по очереди каждого, может сложить общую картинку честных мотиваций и самых дерзких задумок.

В этот вечер театр начинается не с вешалки, а с программки. По задумке режиссёра перед тем, как отдать программку, капельдинеру необходимо её смять, чтобы квадратный лист бумаги превратился в маленький комок. С одной стороны буклета размещён черный круг, а с другой – квадрат. В спектакле один из героев – Фрэнк неоднократно упоминает, что слепой человек, к которому каким-то образом хотя бы частично могло вернуться зрение, не способен отличить куб от шара визуально, не дотронувшись до предмета. Получается, что зритель пробует познавать мир форм и объёмов на ощупь, как это делает Молли Суини. Но при этом ему предлагают выбрать – сминать или не сминать. Бумага не имеет свойства расправляться, поэтому навсегда останется помятой. Так и человеку невозможно оправиться после неосторожного вмешательства в его жизнь.

Начало спектакля. Первый акт. Хочется зажмуриться, задержать дыхание, закрыть глаза ладонью – настолько внезапно окутывающая зал темнота пугает. Вдох. Бурление волн. Отголоски нежного босоногого детства. Кажется, вот-вот и ты почувствуешь в зале запах той самой скошенной травы, услышишь знакомый скрип старой половицы. Выдох. Нарастающий свет, в котором постепенно удается разглядеть Молли Суини в исполнении Полины Кутеповой, а потом и остальных героев. На сцене мы видим трёх персонажей пьесы ирландского драматурга Брайана Фрила. Пьеса написана под впечатлением от случая из практики американского невролога Оливера Сакса, которому удалось вернуть зрение пятидесятилетнему Верджилу. Операцию исполнил офтальмолог Скотт Хэмлин, а в чудесное исцеление поверила невеста Верждила Эми. Молли, Райс и Фрэнк. Верджил, Скотт и Эми. Хирургическое вмешательство не осчастливило результатом ни доктора, ни пациента, но стало поводом для исследования и сюжетом для пьесы.

В предисловии Фрил предлагает, чтобы каждому была отведена своя территория – мистер Райс будет слева, Молли в центре, Фрэнк Суини справа – Иван Поповски исполняет. Молли неспешно подкрадывается к авансцене, которая продлена на три зрительских ряда вперёд – за ней опускается занавес, словно веко прячет за собой глазное яблоко. Так и есть, скоро мы увидим большой куб в глубине сцены, мебель в котором обтянута тканью – оболочкой, как плёнкой глазной кристаллик у человека с нарушением зрения. Молли слепа – и этим обусловлено тёмно-серое, монохромное изображение первого акта.

Когда Молли говорит о своём недуге, в этом нет жалости к самой себе. Это заметил её лечащий врач – Мистер Райс. Одет он аккуратно и скромно: серый жилет, выглаженная рубашка, чистые туфли. Художнику по костюму Олесе Скарыне удалось создать «первое впечатление», вторым занялся Анатолий Горячев. Ироничный и безобидный, но притом пылкий и увлекающийся, и без того непростой персонаж пьесы в исполнении актёра напоминает в своём сумасшествии Поприщина – старую роль актёра в спектакле Петра Фоменко.

Совместно найденные интонации Горячева и Фоменко отзываются и в новом персонаже. От Райса пахнет виски, кажется, он должен быть напуган и немного растерян – Анатолий Горячев не скрывает страх своего героя. Он неуклюж в движениях, неловко размахивает руками, перебирает текст и путает слова местами. Его монолог прерывается хаотичными гримасами – высовыванием языка – он дразнится. Такая характеристика Фрилом не прописана, но точно попадает в его персонажа. Мистер Райс – он был единственным, кто не задавал самого трудного вопроса: как чувствует себя человек в состоянии полной слепоты… Может, он и сам знал ответ, а, может, это просто его не интересовало.

Актриса, взявшаяся за роль Молли Суини, по мнению Брайана Фрила, должна вести себя как полноценно зрячая. Единственное, что может ее выдать, так это определенная пустота в глазах и манера держать голову. Он считал, что не стоит прибегать к палочкам, стараться нащупывать дорогу или носить темныё очки, чтобы разоблачить этот недуг. Полина Кутепова закрывает глаза героини ладонями. Актрисе удаётся очень тонко передать радость настоящей первооткрывательницы – юной Молли, когда мир запахов сливался с миром тактильных восприятий, и появлялась новая формула – новое название для цветка. Отец ласково называл её – «ты моя немофилия» – это отозвалось в сознании Молли, и всё превратилось в цветочную ассоциацию – весь мир, в котором она не прижилась и осталась незабудкой среди сорняков.

В начале первого акта Полина Кутепова одета строго – плащ, застёгнутый на все пуговицы и подвязанный ремнем. Реплики произносит вдумчиво, а ее интонации так наивны и восторженны, что почти поэтичны. Она постоянно спрашивает себя в надежде найти ответ – откуда они знают, что отнимают у неё, откуда они знают, что она приобретает? Конечно, её героиня хотела видеть, но и с закрытыми глазами она чувствовала себя ловко – могла спокойно пройти по комнате, не запнувшись о ножку стула или столешницы. Она увлеченно рассказывает о друзьях, подробно описывая детали, которые сама же смело в них подмечает. Возможно, понятие красоты для неё было и останется призрачным, но на свидание с Фрэнком она собиралась основательно! Чёрное платье, броские серьги, нелепая причёска – «убийственно» – «Фрэнк, ты попался!» В этой Молли нет намека на покорность. Ей даже хотелось бы, чтобы завидовали именно её мироощущению, в котором столько простого и наивного удовольствия.

В роли Фрэнка Суини – Юрий Буторин. Его волосы взъерошены, пиджак немного помят, а рукава рубашки небрежно закатаны до локтей. Ему удалось изобразить Фрэнка, каким сочинил его Фрил, страстным и одержимым чудны́ми идеями – от разведения иранских коз и до перевозки барсуков с одного озера на другое. В своих порывах Фрэнк честен, но импульсивен – «в него будто чёрт вселяется» и начинает вести за собой – чего он ищет, он и сам объяснить не может, но уверен в том, что зрение для Молли – необходимость, поэтому даже не рассматривает варианта оставить всё, как есть. Эта призрачная мечта о новом мире для неё не может остаться нереализованной не только как фантазия для Молли, но и как новый проект для Фрэнка.

Юрий Буторин пододвигает кресло ближе к краю сцены и увлечённо рассказывает обо всех, даже самых странных, подробностях из жизни героя. Он поправляет ворот рубашки, непослушно болтающуюся штанину не столько из-за того, что костюм может сковывать его движения, сколько для того, чтобы показать его неуверенность и уязвимость. В сцене первого свидания с Молли Фрэнк зажимает между зубов скрученный галстук, пытаясь усмирить пыл и «не произнести ни слова», но тут же выпускает его. Звучит песня ирландской группы U2 – «With Or Without You». Такая свободная духом и неуёмная как Фрэнк песня звучит не в зале, она будто льётся из самого героя и сменяется на «Puit D’ amour» – Bronski beat – более нежную как Молли.

Посредством музыки герои спектакля разбираются в своих чувствах. Фрэнку проще выразить любовь, прокричав припев ритмичной песни, а Молли – прикоснувшись к его лицу. В зале происходит затемнение. Героев не видно целиком и можно лишь подглядеть за проекцией их силуэтов, выведенной на декорацию. Яркие, накрашенные красной помадой, губы Молли, её тонкие пальцы, обнимающие лицо Фрэнка. «In your eyes, my heart is dancing in your eyes, my soul is dancing with your heart \ в твоих глазах моё сердце танцует, а моя душа танцует с твоим сердцем» – может, она видела меньше, чем зрячие, но чувствовать она могла, кажется, даже больше.

Визуальная часть спектакля построена на столкновении форм – сценография Numen, П.О.П. и работа художника по свету – Владислава Фролова. Свет проникает на сцену робко, как будто солнечные отголоски пробегают по обветшалой крыше дома, а в начале первого и второго акта отсутствует вовсе. Во время монологов актёры освещены световыми квадратами, сменяющимися на круги, что обусловлено двоякой мотивацией персонажей. Герои делятся воспоминаниями о своём прошлом, мечтают о будущем, и, будто случайно, раскрывают секреты. Например, мистер Райс, уверен, что, вернув зрение Молли Суини, он сможет оправдаться в глазах старых знакомых, которые считали его неудачником. Признавшись в этой подлой фантазии, он остаётся один в глубине сцены, выделенный световым лучом.

Большую часть спектакля актёры находятся в пределах выделенного им ранее пространства. Они могут переворачивать кресло, облокачиваться на него или выталкивать за пределы авансцены. К концу первого акта Полине Кутеповой удаётся переместиться в большую кубическую декорацию, расположенную на уровне вторых кулис. Декорация похожа на небольшую комнату в разрезе. Мебель внутри накрыта серой тканью. Взгляд актрисы робко обращён к залу. Она сидит в левом углу квадратной рамки, а за её спиной, вздуваясь, сползает полотно и накрывает её. И вновь шар, вписанный в куб, буквально давит на Молли и прячет её за собой, внутри сомнений и страхов перед операцией.

Второй акт. Кромешная темнота, в которой проявляется Полина Кутепова. Она прокручивается на кресле и придерживает ладонями бинты, протянутые через колосники. Операция прошла успешно. Можно открыть глаза. Длинные белые жгуты пролетают над сценой и пропадают в её слабоосвещённых участках. Мир, который она видит — полувидит, на самом деле робко подглядывает в него – этот мир был полон чудес, удивления и восхищения. Но при этом он странен. Беспокоен и тревожен. Каждый цвет ослепляет, нервировует. Мебель в декорации больше не обтянута тканью – теперь у неё есть свой цвет. Привыкший к монохрому глаз не принимает новую картинку, она кажется неспокойной, нелепой.

Анатолий Горячев и Юрий Буторин костюмы не переменяют – прежние по крою жилет и пиджак приобретают неброские цвета, однако новый образ Полины Кутеповой выбивается из общей кремовой цветовой гаммы – красное пальто, к нему берет в цвет, белые туфли. Она чувствует себя чужой и неловкой. Новый цвет – свет – движение – новая призрачная форма – тесты – тесты – тесты – новое явление – физиологическое – слепое зрение. Она утверждала, что ничего не видела, закрывала глаза руками, но вела себя так, будто могла разглядеть хоть что-то.

Молли Суини ослепла, когда ей было десять месяцев. Слепота не была полной: она различала свет и темноту, чувствовала тень от ладони, когда проводили рукой около её лица. К пяти годам выучила названия десятков трав и цветов, научилась их различать по запаху и на ощупь. Она ныряет в новый день, как будто шагает в бассейн, поэтому затемнение в начале первого и второго акта сопровождаются звуками журчания, брызгами от прыжка в воду. Плавание, то есть жизнь, приносит ей радость и даже наслаждение, поэтому она не чувствует себя неполноценной, наоборот, кажется, будто зрячие не получают такого удовольствия от процесса – тогда так ли необходимо ей присоединиться к ним?

Однако, кажется, всё случилось – она увидела проходящих мимо людей, как деревья. Евангельский стих от Марка, упомянутый Фрилом в пьесе, помогает Ивану Поповски завершить спектакль, сложить полную историю о трёх слепцах и одновременно с этим о каждом из нас. Чудо Молли Суини – чудо исцеления Господом слепого в Вифсаиде; // Взяв слепого за руку, вывел его вон из селения и, плюнув ему на глаза, возложил на него руки и спросил его: видит ли что? Он, взглянув, сказал: вижу проходящих людей, как деревья.//

Иисус дважды возложил руки к глазам слепого – Райс исполнил две операции, на два глаза Молли Суини, но помыслы его не были чисты. Молли могла увидеть механически, а не силой своей веры, поэтому она потерялась в мире, в который дошла не своим путём. На сцене невидящие видят, а зрячие слепы. Если бы они были слепы, то не имели бы на себе греха, но они видят, а значит – грех остаётся при них. Господь омыл глаза слепца, и тот увидел этот мир ясным.

Иван Поповски проводит героев спектакля по пути очищения – умовения. Полина Кутепова делает несколько глотков воды и выпускает сквозь губы фонтан небольших брызг, Анатолий Горячев умывает руки, а Юрий Буторин выливает воду себе на голову. Они соприкасаются, но эти касания робки и пугливы. Вода не скрывает за собой ничего, она прозрачна, в отличие от большой геометрической декорации, за ней трудно спрятаться.

Финал. Актёры постепенно друг за другом произносят последние монологи, и уходят за кулисы. Неожиданно Полина Кутепова врывается в зал из зрительской двери партера, громко стучит в дверь, приоткрывает шторку и искренне удивляется большому количеству «посетителей» в зале. Она выглядит иначе – в резиновых сапогах, в разных носках, в розовом дождевике, с короткой стрижкой.

Место действия переносится в лечебницу, в которой пребывала Молли на тот момент. Её героиня больна, но на лице актрисы по-прежнему остаётся улыбка. Она говорит о стертой границе между сном и реальностью, при этом освещена с двух сторон, поэтому на сцене отражаются сразу две тени. Внешняя реальность теряет свою значимость, и героиня постепенно теряет с ней связь. Слышен шум дождя. Поднимается занавес, за ним мы увидим мистера Райса и Фрэнка. Они ждут Молли. За ними световой фонарь, по форме напоминающий большой зрачок. Кажется, будто это не сценический дождь, а настоящие слёзы, льющиеся на героев. И всё же на сцене трое под настоящим счастливым дождём по-детски радуются каплям, дурачатся. Дождь омывает их лица и освобождает от внешней слепоты, награждая внутренним прозрением. Всё это, кажется, так и есть. И всё это, как надо!

Новости в России и мире - Информационный портал Sm.News