МоскваВт, 28 июня 2022
Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Белгород
Брянск
Владимир
Воронеж
Иваново
Калуга
Кострома
Курск
Липецк
Москва
Московская область
Орел
Рязань
Смоленск
Тамбов
Тверь
Тула
Ярославль
Северо-Западный федеральный округ
Архангельск
Великий Новгород
Вологда
Калининград
Ленинградская область
Мурманск
Петрозаводск
Псков
Санкт-Петербург
Сыктывкар
Южный федеральный округ
Астрахань
Волгоград
Краснодар
Крым/Севастополь
Майкоп
Ростов-на-Дону
Элиста
Северо-Кавказский федеральный округ
Владикавказ
Грозный
Дагестан
Магас
Нальчик
Ставрополь
Черкесск
Приволжский федеральный округ
Ижевск
Йошкар-Ола
Казань
Киров
Нижний Новгород
Оренбург
Пенза
Пермь
Самара
Саранск
Саратов
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Абакан
Горно-Алтайск
Иркутск
Кемерово
Красноярск
Кызыл
Новосибирск
Омск
Томск
Дальневосточный федеральный округ
Анадырь
Благовещенск
Владивосток
Магадан
Петропавловск-Камчатский
Улан-Удэ
Хабаровск
Чита
Южно-Сахалинск
Якутск
Сортировка
Поиск
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!

«День заканчивается, а Годо так и не пришел». Театр имени Евгения Вахтангова

«День заканчивается, а Годо так и не пришел» Показать полностью фото »
Рецензия студентки первого курса ГИТИСа Лизы Кирсановой на спектакль «В ожидании Годо» режиссера Владимира Бельдияна

Пьеса «В ожидании Годо» написана Сэмюэлем Беккетом на французском языке между 9 октября 1948 и 29 января 1949 года. Премьера спектакля состоялась 5 января 1953 в театре «Вавилон». Затем последовала цепочка постановок во Франции и за ее пределами. Одна из них — постановка Владимира Бельдияна, выпускника мастерской Римаса Туминаса, тринадцатого по счету режиссера, ставящего загадочную пьесу на Симоновской сцене в Театре Вахтангова.

Тусклый диск луны, тонущий в беспросветном, угольном, бездонном ночном небе, едва освещает грязно-серую, пыльную, унылую проселочную дорогу, уходящую в неведомую, глубокую, черную пучину (художник Анна Пакулова). Иссохшее, безжизненное дерево, призрачной тенью скрывается в густом тумане. Гробовая тишина. Мир застыл, ничего не происходит. Лишь воздушные волны тумана плывут в неизвестном направление и растворяются в холодных, серебряных лучах. Эту мертвенную тишину нарушает скрипучее кряхтение, какие-то отрывистые жалобные звуки, похожие на младенческий плачь.

Лунный свет начинает рассеиваться, и становится понятным, откуда идет этот печальный стон. С правой стороны, на валуне, сгорбившись сидит Эстрагон (Матвей Волков), и пытается снять ботинок. Встает, садится, стучит по ноге, только у него ничего не выходит, вот он и плачет. Тут из ночной глуши семенящим шагом, выходит Владимир (Артур Иванов) и весёлым голосом прерывает хныканье товарища. Вот они- Диди и Гого, снова они собрались вместе для своей чрезвычайно важной миссии – ждать никому неизвестного Годо.

Пьеса Беккета принадлежит к числу тех произведений, которые повлияли на облик театра XX века в целом. Драматург принципиально отказывается от какого-либо драматического конфликта, привычной зрителю сюжетности, считается, что Сэмюэль Беккет стал родоначальником «театра абсурда». Вторая Мировая война, борьба политических режимов, школа экзистенциализма, дадаизма и экспрессионизма сформировали новаторский феномен. Отрицание разумного постижения сюжета, сценического действия, ситуаций и всех других театральных приёмов. Время и место неопределённы и изменчивы, даже самые простые причинные связи разрушаются. Бессмысленные интриги, повторяющиеся диалоги и бесцельная болтовня, драматическая непоследовательность действий…

Абсурдизм- это пессимистический ответ на факты послевоенной действительности и отражение ее противоречий, повлиявших на общественное сознание второй половины двадцатого века. Однако, сам Беккет был против слова «абсурд». Свои произведения он называл «трагикомедией». Постановка Владимира Бельдияна тоже решена в жанре трагикомедии. В ней нет вычурной, карикатурной буффонады, она живая, реалистичная. Режиссер воплотил на сцене историю о простых людях, которые чего-то ждут. Диди и Гого — два бездомных безработных скитальца, о жизни которых мы ничего не знаем, а можем лишь строить догадки из их отрывочных воспоминаний.

Вот низкорослый, сгорбленный Гого. Его лицо — гримасе старого грустного клоуна, покрытая толстым слоем белил, на нем маленький черный котелок, из которого в разные стороны торчат спутанные белоснежные волосы, большой землистый пиджак доходит до самых колен, широкие черные брюки находят на грязные, рваные ботинки. Он совершенно потерянный, растеряно смотрит по сторонам, будто ищет, с какой же стороны появится этот Годо. Который раз он хочет избавиться от этих ненавистных башмаков, хочет избавиться от тяжкого креста ожидания. Но ботинки не снимаются, тогда Гого разводит руками, смотрит в небо и хриплым, старческим, слезливым голосом говорит: «Ничего не поделаешь!» Сколько времени длится это «ожидание Годо»? Унылый Эстрагон сидит на холодном валуне и ворчит, и плачет, и кривит рот. Его желание уйти не подкреплено никаким действием. Шаркающей, трясущейся, разваливающейся походкой он отходит на несколько шагов от валуна, и снова возвращается к нему, предпочитая статичное сидение.

В противоположность Гого создан Диди. На нем смольной парадный сюртук, жилет из однородной темной ткани, галстук бабочка, плоский цилиндр. Этот джентельмен отчаянный оптимист: пританцовывающая походка, уверенная, оживленная, бодрая речь, хитрая лисья улыбка, не сходящая с его лица. Он все время старается подбодрить своего друга, никогда не теряет надежду, и верит в лучшее, даже когда Годо в очередной раз не приходит: «Он завтра придет, Гого, слышишь, он обязательно придет завтра». Диди прыгает вокруг грустного Клоуна, чтобы хоть как-то поднять ему настроение… Единственное, что мы знчем об этих героев, так это то, что Диди спас Гого от самоубийства, и с тех самых пор они неразлучны. Их диаметральная противоположность приводит к постоянным комичным словесным перепалкам, которые скрашивают их рутину. Эстрагону нравятся веселые истории, он рассказывает анекдот, хлопает в ладоши, а Владимир отворачивается от него, и хочет, чтобы друг побыстрее закончил свой рассказ. Владимир помнит прошлое, а Эстрагон забывает, что случилось минуту назад.

В спектакле существует еще одна пара это Поццо (Владислав Гандрабура) и Лакки
( Артём Пархоменко), диктатор и раб. Вместе с этими персонажами на сцену врывается мир шумный и деятельный, с командами, приказами и тяжким трудом. Грузный самоуверенный Поццо, с каким-то хищным необузданным взглядом, бросающей в дрожь садистской улыбкой, держит в руках веревку, за которую привязан скрюченный и нагруженный увесистым багажом «скотина-Лакки», как его называет господин. Вооружившись кнутом, он управляет своим рабом, истерически орет на него, требуя, чтобы ему подали стул. Лакки же, как загнанная лошадь, с веревкой на шее быстро бежит, чтобы угодить своему хозяину, но эта попытка оказывается тщетной, стул ломается, и бедный раб становится на колени, прижимается к земле, как будто хочет исчезнуть, спрятаться от гнева господина.

День заканчивается, а Годо так и не пришел. Но вот появляется сонный, заикающийся мальчик (Константин Белошапка), в потрепанной, широкой белой рубашке и больших брюках на подтяжках. Он сообщает, что Годо сегодня не придет. А придет завтра.

Ощущение времени передается с помощью темно-синих, фиолетовых световых лучей, которые с каждой минутой становятся темнее, всё словно погружается в глубокую беспросветную ночь. Эхо, шурщание ветра, металлический гулкий колокол создают это чувство длительного ожидания, как будто проходит не день, а много-много дней, уже которым потерялся счет (звукорежиссёр Екатерина Волкова). На мой взгляд, настоящей режиссерской находкой было перенести второе действие на другую сцену. Из маленького узкого коридорчика Персонажи переходят в широкий амфитеатр. Вроде бы все остается по-старому, то же увядшее дерево, те же бездушные камни, но в то же время что-то новое. И вновь Диди и Гого встречаются с Поццо и Счастливчиком, но они тоже какие-то не такие, они стареют. Здесь происходит момент динамики, эволюции. Диктатор Поццо слепнет, раб-Лакки немеет, но только Владимир и Эстрагон не меняются. В глубине поднимается тайная завеса и открывается новая дорога: свистит холодный ледяной ветер, кружит метель, огромная фиалковая луна обнажает путь. Диди и Гого уходят, но завтра они вернутся вновь.

Новости в России и мире - Информационный портал Sm.News