МоскваВт, 28 июня 2022
Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Белгород
Брянск
Владимир
Воронеж
Иваново
Калуга
Кострома
Курск
Липецк
Москва
Московская область
Орел
Рязань
Смоленск
Тамбов
Тверь
Тула
Ярославль
Северо-Западный федеральный округ
Архангельск
Великий Новгород
Вологда
Калининград
Ленинградская область
Мурманск
Петрозаводск
Псков
Санкт-Петербург
Сыктывкар
Южный федеральный округ
Астрахань
Волгоград
Краснодар
Крым/Севастополь
Майкоп
Ростов-на-Дону
Элиста
Северо-Кавказский федеральный округ
Владикавказ
Грозный
Дагестан
Магас
Нальчик
Ставрополь
Черкесск
Приволжский федеральный округ
Ижевск
Йошкар-Ола
Казань
Киров
Нижний Новгород
Оренбург
Пенза
Пермь
Самара
Саранск
Саратов
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Абакан
Горно-Алтайск
Иркутск
Кемерово
Красноярск
Кызыл
Новосибирск
Омск
Томск
Дальневосточный федеральный округ
Анадырь
Благовещенск
Владивосток
Магадан
Петропавловск-Камчатский
Улан-Удэ
Хабаровск
Чита
Южно-Сахалинск
Якутск
Сортировка
Поиск
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!

«Очень личный спектакль о памяти». Школа современной пьесы

«Очень личный спектакль о памяти» Показать полностью фото »
Рецензия студентки первого курса театроведческого факультета ГИТИСа Алисы Бирюковой на спектакль «Фаина. Эшелон» режиссера Дмитрия Крымова

…Уже меня не исключить

из этих лет, из той войны.

Уже меня не излечить

от тех снегов, от той зимы.

И с той зимой, и с той землей,

уже меня не разлучить.

До тех снегов, где вам уже

моих следов не различить…

Юрий Левитанский

Об этом спектакле я долго не могла написать. Посмотрела его дважды и каждый раз после хотелось молчать. И потому, что в эти мгновения рядом незримо появлялись те, кто с детства олицетворял для меня память нашей семьи о войне. И потому, что этот спектакль – настолько крупный план и настолько прямая речь, что не оставляет места толкованиям рецензента. «Фаина» ждет отклика живого чувства, мысли в тишине. И лишь, когда проделываешь такую внутреннюю работу, кажется, можно вернуться к оценкам увиденного в категориях искусства.

Историческая и культурная память как контекст, нас предопределяющий – мотив, часто звучащий в спектаклях Иосифа Райхельгауза. «На трубе», «Спасти камер-юнкера Пушкина», «Русское горе… от ума» — в той или иной мере о памяти, неизбежно проецирующей наше настоящее и будущее.

«Фаина. Эшелон» — очень личный спектакль о памяти – памяти одной семьи, семьи Райхельгауз, о войне. И пример того, как эта личная память о войне в художественном осмыслении обретает свойство восходить к памяти коллективной – памяти народа. Может быть, даже провоцирует на нее то поколение зрителей, которое уже не осознает это воспоминание-знание о войне как свою память.

Спектакль основан на воспоминаниях мамы режиссера Иосифа Райхельгауза – Фаины Райхельгауз, совсем девчонкой потерявшей под бомбежкой бесконечного эвакуационного эшелона своих родителей.

«Пятеро проходите», — подгоняют зрителей на входе в зал некие условные «сопровождающие». Их черты сложно разобрать, а голос жесток и сух. Погрузка на эшелон. Времени в обрез. Путь к спасению или гибели. Резко лязгают защелки бортов. Жизнь теперь ограничена строгой геометрией платформы эшелона.

На ней в сценическом пространстве – череда составленных в общее застолье столов– таких знакомых, родных до боли – из родительского дома, со старых фотографий. В центре – хозяйка и героиня – Фаина-Елена Санаева.

Вопреки всем театральным условностям она варит настоящий борщ. И начинает свой размеренный рассказ о пережитом – моментах счастья и немыслимого горя.

Как не раз угощала борщом друзей своего сына Иосифа – и Юрочку Богатырева, и Галю Волчек, и других «современников». А однажды даже Булата Шалвовича Окуджаву…

…Чем гуще аромат борща, тем дальше в прошлое уносится воспоминание… Оживает старинной песней на идиш история знакомства и любви родителей Фаины; мир еврейского местечка, где вместе одним колхозом — евреи, русские, украинцы, немцы. И повседневность, которая зиждется на любви, добрососедстве, честном и тяжелом каждодневном труде. И, кажется, что так будет всегда.

Но «завтра была война». И вчерашние мальчики из колхоза навсегда ушли на фронт – «до свидания, мальчики»….

…Сосед, немец Шульц, после убийства фашистами любимой жены-еврейки, подчиняясь приказу, закопал живыми своих детей: «Я скоро приду к вам…» — шептал он.

…Семья Фани в последний раз была вместе – в том самом эшелоне… А потом… небо, заслоненное самолетами, обезумевшие от страха люди, разбегающиеся в разные стороны, визг стрельбы… И когда все стихло – обезноженная, неузнаваемая мама… обнимающий ее последним объятием мертвый отец…

Монолог героини спектакля живет в той удивительной простоте, с которой о войне могло говорить поколение ее пережившее. Это интонация отечественного кино 1960-х. Фаину Райхельгауз, как и лирического героя Юрия Левитанского, «не исключить из этих лет, из той войны»; война стала «линией жизни».

Внутренний ритм спектакля-повествования, спектакля-рассказа героини создается так же просто, лаконично и бесхитростно – трагические, невыносимо слезные моменты воспоминания соседствуют с будничным комментарием рецептуры приготовляемого борща, перебиваются ритмом мирной жизни: сколько свеклы добавить, как приготовить поджарку, в чем секрет добавления вымоченной фасоли…

Сценографом спектакля стала внучка героини и дочь режиссера – Мария Трегубова, которую здесь хочется назвать Машей Райхельгауз. В декорации — почти дословная цитата платформы движущегося эшелона и метафора мирной народной жизни, как общей ожидаемой трапезы, общего застолья в этом ненадежном движении – создают ту идеальную «основную стихию театра – действие», о котором писал Гофман, вторил ему Таиров – декорация как действие, а не просто место действия.

Зрители тоже становятся частью спектакля, пассажирами этого эшелона памяти, в котором иногда появляется светлый, лирический образ погибшей матери главной героини, а иногда – уносятся вдаль мелькающие на видеоэкранах с двух сторон от платформы родные лица самого театра «Школа современной пьесы» — ушедшие актеры его. А сам эшелон в сценическом пространстве театра вдруг становится частью эшелона из одноименного телевизионного фильма, снятого Иосифом Райхельгаузом в пору работы в театре «Современник».

«Сопровождающие» раздают «пассажирам»-зрителям кружки, миски…

Эшелон набирает ход, ему навстречу – ветер… и тот самый «черный мессер», который как у Булата Окуджавы прилетает «вот уже который месяц и уже который год/спать спокойно не дает», раз за разом заставляя проживать тот взрыв… и вот послушные пружины декорации взвиваются, разнося платформу на разрозненные куски, сметая скатерти, кружки… И в зале наступает та самая тишина – потрясения и осознания, свежести болезненной памяти. И только потом – аплодисменты.

Новости в России и мире - Информационный портал Sm.News