28 апреля – ИА SM.News. Алексей Гапонов – человек активный, непоседливый и, безусловно, талантливый. В свои 29 лет успел поработать в ковидариях, командировался в Сирию с миссией Красного креста, летает на санитарной авиации, дает пациентам наркоз, ведет тренинги для студентов КГМУ, а теперь еще и курсы «Готов к санитарной обороне», которые возобновили для всех желающих в Курской области первыми в России.
— Алексей, расскажите про курсы, все-таки это событие, их вернули спустя 70 лет и первыми именно в нашем регионе.
— Да, курсы убрали в 50-х годах, когда «горячая» война сменилась на холодную, решили видимо, что они больше не нужны. Изначально их вел Красный крест СССР, мы получается, идейные наследники. Это был подраздел гражданской обороны, связанный с медициной: помощь раненым в результате применения ядерного, химического оружия. А теперь, когда снова возникла необходимость, мы предложили сделать именно житейские курсы, потому что гражданскую помощь толком никто не знает. Санитарная оборона грустно звучит, мы решили сделать уклон именно на гражданскую.
— Вы разрабатывали курс?
— В том числе. Взяли советские учебники, очень интересные, но многая информация там устарела. Мы решили разработать курс, подразумевающий отсутствие профессиональной экипировки, тех же бинтов и шин – мы учим оказывать первую помощь, используя подручные средства.
Проигрываем ситуации, которые реально могут случиться и чем реально можно воспользоваться. То бишь мы не учим нести на себе раненого из леса в госпиталь, но мы учим помочь ему дожить до приезда «скорой помощи». У МЧС, которые тоже ведут такие курсы, другие акценты, но мы, в Красном кресте, придерживаемся именно такой позиции.
— То бишь, если человек умеет оказать помощь из подручных средств, он и в аптечке разберется?
— Да. Есть блок, где мы практические занятия проводим, проигрываем ситуации «на природе». Ожоги от того же мангала – есть еще «умные» люди, которые шифер в огонь кидают. Сюда же клещи, змеи, лисы, волки, – да что угодно может случиться. Отравления. Экзотические ситуации – падение дерева, синдром длительного давления. Плюс юридические моменты – как в тюрьму не сесть при оказании первой помощи. У народа много заблуждений, например, расхожее мнение, что в тюрьму посадят сразу. Или, если не хочешь оказывать помощь, можно выпить и убежать – типа пьяному нельзя первую помощь оказывать. Это неправда, но народ в это верит!
— А вообще человек обязан оказать помощь?
— Есть профессии, представители которых обязаны оказывать первую помощь: пожарные, спасатели, сотрудники полиции. Кстати, врач вне рабочего времени имеет право оказать помощь, но не обязан. Но я, как медработник, понимаю, если кому-то плохо стало, я должен подойти. Даже если вижу, что там ничего страшного, нужно проявить заботу, это важно для людей. Есть такой термин «социальная реанимация» – когда пациент мертвый, это очевидно на 100%. Но ты не можешь просто накрыть его и увезти в морг – очевидцы скажут: что это за «скорая» такая. И поэтому проводится полноценная реанимация.
— Всегда хотели быть врачом?
— Да, с детства, но почему, не знаю. Мы играли в «скорую помощь» в парке Бородино на санках друг друга катали (улыбается)
— И этот желтый вертолет, который курсирует каждый день над моим домом – это вы там летаете?
— Зачастую да. В санитарной авиации я с конца 21 года. Полтора года уже. Есть разные режимы: летаем консультировать в районы, есть вариант, когда едем на операцию, но чаще едем – в приграничье в частности.
— Так едем или летим? Авиация ведь.
— И едем и летим. Официальное название – «отделение экстренной, плановой консультативной помощи» и в скобках – санитарная авиация. Санитарная газель не круто ведь звучит (смеется)
— Правда, что в последнем обстреле ВСУ, где пострадавших ранило на кладбище, их спасли памятники? Как люди пережили такой стресс?
— Если бы боеприпас на них был направлен и взорвался в воздухе, последствия были печальнее. Но здесь накрыло не сверху, а осколки в том числе задержали памятники и ограждения. Там была большая семья, и больше всего их нервировало, что их развозили по разным больницам, но, к счастью, всех успокоили, старшие дети присматривали за младшими. Я не знаю подробностей их переживаний, потому как в таких случаях мы стараемся не выводить людей на откровенность. Если человек успокоился, на первичном и остром этапе не надо его трогать и задавать лишних вопросов.
— Расскажите о работе в Сирии. Правда, что многие зарубежные гуманитарные миссии приезжали туда ради фото?
— Правда. Приехали, раздали три пакетика, сфоткались и уехали. Про иностранных врачей не могу ничего сказать, мы работали в разных районах. Вообще хорошее впечатление от Сирии, к русским отношение, могу сказать, лучше, чем в России (улыбается).
Им приятно было, что к ним приехали помогать, у них хорошее отношение к нашей стране еще со времен войны с ИГИЛ, наши военные помогали и завалы от землетрясения разбирать.
Мы получили отличный опыт – как сделать медицину из ничего. Вон – мой рюкзак красный, еще немножко, и это все, с чем мы ехали, и сделали из этого там больницу.
— Получили хороший опыт диагноста?
— Именно так. Общемедицинский, коммуникативный. Для большинства населения там недоступны лаборатории, всякие рентгены, КТ и УЗИ. Заключение надо было делать на основе того, что видишь.
Может кто-то скажет, что мы много на себя брали. Но вариантов у нас не было. Видели иного запущенных случаев, причем, когда нас учили в меде, уверяли, что мы с таким не столкнемся, мол, все уже давно прооперированы и пролечены… А оказывается, есть такое в мире, всего четыре часа лететь…
— В ковидариях работали?
— Да. Много неожиданных случаев. Было такое, что человек уже выздоровел, уже сумку собрал, на выписку собрался… встал и умер. Были случаи, когда люди сходили с ума от недостатка кислорода – агрессия, желание самоубиться. Переговорщиком тоже пришлось поработать.
— Самый запоминающийся случай из вашей практики?
— Один из моих первых пациентов – в приемнике областной больницы. Пришел суперинтеллигентный мужчина, который скромно сообщил, что выполняя супружеский долг с женой, сломал себе половой член. В Сирии было несколько случаев холеры – вспышка началась после землетрясения, поглядели на нее.. Но, то что для нас интересно с профессиональной точки зрения, – для кого-то беда.
— Давайте вернемся к курсам, сколько человек уже обучили и как к вам попасть?
— Мы выкладываем в нашей группе ВКонтакте анонс за 3-4 дня до занятий, могут прийти все желающие. Еще учебный центр МЧС обучает. Сейчас в планах обучить фельдшеров в районах, чтоб они сами могли учить. Мы подготовили уже более 2000 человек.
Да, сейчас мы начали принимать экзамен, слушатели получают значок, удостоверение за подписью министра здравоохранения Курской области, это входит в Закон о наградах Курской области – все серьезно, короче.
— По врачебной традиции я должна пожелать вам «скучных смен», но это явно не для вашего темперамента. Интересной и продуктивной вам работы! И спасибо за интервью.
